Люди любят тебя. Но тебя ли? Опасная ловушка слияния

Человечество накопило множество способов отказываться от собственных мыслей и чувств. Эти способы — так называемые «прерывания контакта», не только мешают нам ощущать подлинность жизни, но и становятся основой психологических проблем, таких как зависимость, тревожность, депрессия. Сегодня мы рассмотрим первый такой способ — патологическое слияние.

«Я» – последняя буква в алфавите

Представьте, что вы — Герта, молодая немецкая женщина. Сейчас 1936 год, Нюрнберг. Вы - в гуще толпы. Каждой клеточкой своего тела вы ощущаете и непостижимую и пронизывающую энергию: пульс нации.

Люди, так же, как и вы, стекались в этот город изо всех уголков Германии, чтобы увидеть фюрера. В воздухе пахнет пылью и дымом факелов. Вот он, Гитлер, медленно движется в черном, открытом Mercedes-Benz 770. Толпа сливается в совместном экстазе. И вы ощущаете себя клеточкой этого огромного и величественного организма. Вы и есть эта ревущая толпа.

Вы выкрикиваете слова восторга, слова, за которые вскоре вам станет стыдно. Почему же вы, образованная и набожная женщина, радуетесь совершенно чужому человеку сильнее, чем своему мужу или родному отцу?

Перенесёмся в другую реальность. Теперь вы искренняя советская девушка, комсомолец, глубоко преданная коллективу. На очередном собрании вы ощущаете почти физическую ненависть и отвращение к своему другу, почти мужу, который осмеливается зачитать вслух стихи Бродского.

Эти стихи ещё недавно казались вам безобидными, а сам друг был близким и дорогим человеком. Но сейчас вы ощущаете себя частью могучего и карающего «мы», объединенного напором коллективных эмоций.

Оба эпизода — это проявление слияния (конфлюэнции), когда границы между «я» и «другим» стираются, и личное ощущение себя заменяется мощным, коллективным порывом. Это совсем не притворство. Это момент, когда человек искренне отказывается от своей уникальности. Зачем?

Когда не хватает безопасности, когда человек находится в состоянии хронического давления от окружающих, когда нет места и времени для рефлексии, человек бессознательно выбирает «раствориться» в группе. Он жертвует своей психологической индивидуальностью в надежде сохранить свою физическую целостность. То, что сейчас выглядит как патология, когда-то было эволюционным механизмом.

Именно слияние ломает рассудок людей на перекрестках идеологий. Так было, есть и будет.

Однако проявляется оно не только в общественной жизни. Сливаться можно с собственной семьей, во главе которой психопатичный родитель. Сливаться можно с работой, где нужно жертвовать собственными принципами во имя «великих» целей и также же «великих» страхов быть изгнанным, с любимыми брендами одежды. С собственным мужем или женой, с собственными детьми. Да, с кем угодно.

А если наоборот? Поможет ли изоляция?

Основатели гештальт-терапии подарили нам весьма ценную мысль: подлинная жизненная энергия, интерес, азарт - появляются там, где есть доступ к подлинному «Я».
«Я не существую, чтобы жить по чужим ожиданиям; я существую, чтобы быть собой»,– сказал бы Фриц Перлз.

Когда же доступ к подлинному «Я» оказывается не возможным, внутри нарастает напряжение.

Вроде бы внешне все хорошо, а как-то не то. Ничего не радует. Забыты мечты о мотоцикле и палатке с костром. Вместо них – покупка подержанного семейного кроссовера. Потому, что «так надо».

Все вокруг любят, ценят, а внутри – холод, пустота и отчаяние. Ну или раздирающая тревога.

Первое, по чему бьет слияние в супружеских отношениях – это сексуальное возбуждение. Возбуждение возникает именно как ответ на присутствие другого, не такого как я. А если вместо другого – свое же зеркало?

Мои клиенты, понимая все это, рассказывают о другом способе. Чтобы не раствориться, не быть поглощенным, они рвут привычные связи. Уходят на удаленку, организуют свою жизнь так, чтобы никогда больше и ни от кого не зависеть. Приходят такие люди ко мне с сильной тревожностью или депрессией.

Почему? Человек создан быть связанным с другими. Без привычной опоры на других не выжить.

Я и сам испытал соблазн «независимости». Когда-то ушел с хорошей и перспективной работы по найму, маниакально разрушил связи. И в какой-то момент понял, что все, чем я мотивируюсь – это стремление доказать свою правоту. Вот только кому? Вокруг тишина, а доказать все равно хочется.

Потом я увидел, что будучи предпринимателем, давно продал себя в рабство своим же подчиненным, клиентам, партнерам, их настроениям, «хотелкам» и «нехотелкам».

Я оказался в том же слиянии, только внешние роли изменились. Десять лет я очень дорого оплачивал свои собственные влажные мечты о свободе.

Каков выход?

С одной стороны, как сказал бы Сартр, «человек осужден быть свободным». Это значит, что мы встречаем собственную жизнь и смерть, болезни и личные кризисы в одиночестве и только так. С другой стороны, выйдя из сложной паутины взаимоотношений, мы либо погибнем, либо сотворим себе новую паутину.

Хочется возразить Сартру: «Это еще полбеды, что мы осуждены на свободу. Настоящая беда в том, что оказавшись в полной свободе, мы обычно не выживаем».

Человек обречен не на свободу, а на вечное лавирование между тем, чтобы сохранить себя и сохранить принадлежность к другим.

Я люблю гештальт за очень красивую метафору – «граница контакта». Кажется, она отвечает на этот вызов.

Представьте, что вы связаны с другим человеком дружбой или чем-то еще. Однако между вами и им есть невидимая мембрана. Она пропускает все полезное для вас и отфильтровывает, блокирует все вредное.

Иногда, если контакт доверительный, мембрана почти открыта. Вы напитываетесь другим человеком, он – вами. В токсичной среде мембрана почти полностью закрыта. Вы поддерживаете связь, не пропуская ничего лишнего. Вы берете от другого ровно столько и ровно то, что необходимо для цели вашего взаимодействия.

Граница контакта – это не только метафора, это практический навык включаться и не включаться в другого. Это способ «не причинять» добро, когда не просят, отказываться от чужой ответственности и брать свою.

Это бронижилет, который можно снимать там, где ценны искренность и уязвимость. Это способность слышать мнение другого, но не делать его своей правдой. Это навык любить, не исчезая, быть рядом и не терять себя.

P.s.

Выход из слияния – это не бунт, не уход в изоляцию и не эгоизм. Это способность быть собой рядом с другими. А как тут может помочь гештальт-терапевт?

• Во-первых, никаких советов и оценок. Задача терапевта – не «учить» клиента быть независимым, а помогать обнаружить себя. Сделать неосознанное осознанным. Что происходит в тот момент, когда человек растворяется в контакте? Какие способы помогут избежать этого растворения?
• Слияние – процесс обоюдный. Задача терапевта – следить за собственным слиянием. Если вместо «Я» и «Ты» возникает «Мы», сразу же сделать этот феномен предметом обсуждения. Задача сложная, так как от сочувствия клиенту до желания «спасать» совсем чуть-чуть.
• Много времени и много безопасности. Без слияния не возможна сепарация. Задача терапевта – выдержать этап восхищения собой, не отталкивая клиента, но и не поддерживая его в этом. Затем возникнет этап конкуренции. Возможно, случится этап жесткого разочарования в терапевте. Да, терапевт не всесилен. И это тоже нужно вынести. И тогда обязательно состоится встреча двух независимых и разных людей. И теперь каждый из них знает: «Отделение – это не потеря связи. Это новый, иной уровень отношений».