Тревога без причины - признак...?

Нет, не дурачины, а сбоя в системе безопасности мозга. Как новые исследования помогают избавиться от тревожных расстройств и ПТСР? Сейчас я на пальцах объясню концепцию, которая раскрывает нейробиологические причины этих неприятных явлений. А потом расскажу, как эти знания изменили мой подход к психотерапии.

Объяснить автоматические процессы, происходящие в человеческом организме, можно следующей метафорой. Представьте, что в вашей голове установлен суперсовременный радар с личной системой ПВО.

Его задача - круглосуточно сканировать окружающий мир на предмет опасности. Если угроза есть – бей из всех орудий. Если угроза слишком серьезная - беги, пока цел. Если угрозы нет – можно расслабиться и посидеть с чашкой кофе. Удобно, правда?

Почему мозг ищет угрозу, даже когда её нет?

А если этот радар вышел из строя и никогда не замолчит? Что бы ни происходило вокруг – он орёт: «Тревога! Огонь! Все в укрытие!».

Глаза видят вокруг доброжелательные лица, мозг анализирует ситуацию и не находит угроз. А внутри все равно вопит сирена.

Примерно в таком нескончаемом ужасе живёт человек с тревожным расстройством. Как бы он ни пытался себя убедить, что всё в порядке – тревога не уходит.

При генерализованном тревожном расстройстве радар реагирует на каждый шевельнувшийся куст, воспринимая любое движение как сигнал смертельной опасности.

При паническом расстройстве радар вопит при малейшем покалывании сердца или каких-то ощущениях в теле, воспринимая их как начало апокалипсиса.

При обсессивно-компульсовном расстройстве (ОКР) радар просто «ложится» в замкнутом цикле. Навязчивые мысли и ритуальные действия становятся попытками «перепрограммировать» систему, но вместо того, чтобы снизить тревогу, они лишь усиливают её.

В любом случае, нарушается баланс между адекватным восприятием реальности и бессознательными защитными реакциями организма.

Наверное, уже понятно, что дело не в слабости характера или чрезмерной эмоциональности. Этот «сломанный радар» – вполне реальный процесс, который называется нейроцепцией. Он уже хорошо изучен современной нейробиологией, в частности в рамках Поливагальной теории Стивена Порджеса (Porges, 1995; 2001; 2011).

Три царства нервной системы

Нейроцепция — это автоматический сканер угроз, с помощью которого нервная система непрерывно оценивает внешний мир и внутренние сигналы. Безопасно ли? А может, пора спасаться? Уже поздно? Ох! Этот процесс происходит бессознательно и не поддаётся прямому контролю.

Именно она решает, в каком из трёх режимов будет работать нервная система.

Это состояние характеризуется спокойствием, расслабленностью, включённостью и живым интересом к жизни. Активный вентральный вагус открывает доступ к высшим когнитивным функциям: творческому мышлению, эффективному решению проблем и саморегуляции.

В этом режиме человек воспринимает мир как безопасное пространство, где можно экспериментировать, учиться и развиваться.

Именно поэтому психотерапия стремится вернуть пациента в состояние безопасности. Восстанавливая баланс между телесными ощущениями и сознательной рефлексией, человек начинает путь к устойчивому эмоциональному здоровью.

Мозг обнаружил угрозу (реальную или мнимую) и включает реакцию «бей или беги». Маска цивилизованности слетает моментально, включаются более древние участки мозга. Доминирующие эмоции – страх и злость.

Впрочем, когда клиент злится или паникует без причины в моем кабинете - это совсем не плохо. Раз кричит или боится, значит защитные механизмы психики работают. Порой доступ к злости бывает первой и значимой победой на пути к освобождению от подавленных чувств. «Нежелательные» эмоции открывают возможность для дальнейшей «настройки» системы саморегуляции.

Дыхание сбивается, тело впадает в ступор. Человек не может распознать никаких эмоций. Это тоже эволюционный механизм, доставшийся нам от далеких предков. Если психика, благодаря сломанному радару, воспринимает опасность как непреодолимую, от которой не убежать, и сражаться бесполезно, организм использует последний шанс – «притвориться мёртвым». Как рыба, замирающая при виде хищника.

Такой режим позволяет временно прекратить активное реагирование. Это, с одной стороны, может спасти от излишнего стресса, с другой — оставляет человека в состоянии, когда доступ к эмоциям и возможности адекватной реакции практически отсутствует.

Итак, согласно поливагальной теории, нервная система формирует последовательность оборонительных стратегий: сначала мы пытаемся использовать «социально взаимодействующий» (вентрально-вагальный) путь, если не получается переходим к симпатической активации, а если и она не приносит спасения — уходим в дорсально-вагальное замирание.

Когда «радар» сбоит, мы можем застревать в тревоге или в оцепенении, теряя доступ к социальному взаимодействию и ресурсам саморегуляции.

Ну и что эти знания дают нам?

А вот что. Теперь есть научное объяснение тому, что интуитивно поняли гештальт-терапевты лет шестьдесят назад. При тревожных расстройствах только лишь слова и логика не помогают.

Не верите? Попробуйте, например, повлиять логикой на работу собственного кишечника.

С позиции Поливагальной теории, можно сколько угодно создавать концептуализации, оспаривать и искать аргументы против. «Радар» продолжит истерить, потому, что слова, даже самые правильные, обрабатываются иными структурами мозга. «Когнитивные этажи» мозга могут сколько угодно рассуждать о безопасности, но если нервная система находится в состоянии постоянной угрозы, рассуждения остаются пустым звуком.

Целительная магия контакта и осознавания, в которую так верят гештальт-терапевты – тоже не панацея. Ну, нет никакого контакта в глубокой заморозке. И осознавания нет. Есть лишь распирающая изнутри пустота и сковывающая телесная слабость. Физиология полностью парализует способность к контакту. И тогда важно помочь клиенту подняться по «физиологической» лестнице конкретными инструкциями: через мягкие указания, как дышать и что делать. Подняться туда, где контакт возможен.

Эти открытия явно намекают, что пришло время делать ревизию традиционных методов психотерапии: проверять, откидывать, уточнять.

Что же тогда действительно помогает?

1. Дыхание, мышечное напряжение, телесные опоры, ощущения – вот первичный язык нервной системы. Именно через эти маркеры можно определить, в каком режиме находится человек. Скрещивание рук, сжатие плеч или челюсти, мимика, изменение позы, дыхания – все это происходят раньше, чем приходит эмоция и тем более осознание мысли.

2. Мысли, образы, фантазии, воспоминания – тоже важны. Они – дорожные знаки на пути к тому, как именно человек идет и попадает в то или иное состояние. Что конкретно способствует окончательному «выпадению» человека из реальности «здесь и сейчас» в тревожные грезы о прошлом или будущем? У кого-то это может быть мамин голос: «Ты опять не справишься», у кого-то яркое воспоминание последней панической атаки.

3. Контакт с терапевтом. При замирании (дорсальный вагус) человек становится слеп и глух. Он погружается во внутренний опыт, игнорируя "незначительные" для выживания внешние звуки и визуальное восприятие другого. Терапевту принципиально важно быть тем, кто нежно и настойчиво вернет человека в контакт с собой. Иногда звуком, иногда прикосновением, иногда иным неназойливым присутствием.

И это для терапевта - ходьба по тонкому льду. Малейшая ошибка, сбой чувствительности, и клиент уходит в ретравматизацию.

4. Личные ощущения и чувства терапевта. Настраиваясь на ощущения клиента, гештальт-терапевт чувствует либо то же, что клиент, либо "вытесненное" из осознания клиента, либо что-то в связи с эмоциями клиента. В любом случае, он что-то чувствует в отношении клиента.

В какой-то момент происходит сбой. Я, например, этот сбой ощущаю как некую эмоциональную отстраненность от клиента. Вдруг приходят увлекательные мысли о ремонте квартиры или о том, как здорово было бы поехать на море вместе с семьей. Если я волевым усилием возвращаюсь к клиенту, то чувствую онемение и иногда головокружение. Другие терапевты этот сбой могут ощущать иначе.

Важно осознать эту точки и понять - это SOS! Пора вытаскивать клиента из оцепенения. Иначе ретравматизация. Если вовремя выйти, то в качестве награды - весьма ценный материал для исследования.

Итак, задача современного психолога – не просто говорить клиенту: «Давайте отловим вашу иррациональную мысль» или «Во всем виновата ваша катастрофизация». Важно помочь ему разобрать свой личный алгоритм перемещения из одного состояния в другое. Шаг за шагом. Туда и обратно. Чтобы "сломать" тревогу, сначала нужно понять как она создается.

И лучший способ - запросить подробную инструкцию у клиента, попробовать на себе, а потом - немножко на нем.

Некоторые вещи невозможно выразить словами. Они «записаны» в теле в виде особого, невыразимого знания. И часто не слова, а именно «телесное знание» становится настоящим ключом к обретению контроля над своим своим состоянием. Ведь, о чем не возможно говорить, можно совместно помолчать. И в этой тишине рождается звенящая правда.

Не только в разговорах, но и в паузах, мимике и иногда телесном соприкосновении разум и тело обретают единство.

Перенастраивая тот самый «радар», мы учим его различать шум и реальную опасность, даём ему возможность включать сирену только там, где это действительно нужно. Не подавляем тревогу, а трансформируем ее в топливо для будущих решений и поступков.

 Другие мои статьи можно увидеть в группе VK